Sexual Assault in the Scene – General Notes

Дорогие друзья!

Я поражена и обескуражена количеством историй о женщинах, подвергающихся сексуальному насилию. Самое горькое, что истории, которые доходят до нас — это лишь верхушка айсберга. Большинство жертв публично никогда не скажут об этом ни слова, так что если вы хотите получить представление о реальных масштабах эпидемии сексуального насилия над женщинами — умножайте количество признаний, появляющихся в фейсбуке и СМИ, на десять.

Наше танцевальное сообщество — не исключение. Я лично не раз сталкивалась с тем, что истинность и достоверность историй, рассказанных жертвами сексуального насилия, ставится под сомнение, особенно в тех случаях, когда насильником является известный преподаватель: многие в подобной ситуации стремятся найти его поведению оправдание. В частности из-за этого потребовалось целых 9 публичных признаний, чтобы исключить Стивена Митчелла из линди-сообщества.

Одно из наиболее удобных оправданий заключается в том, что преступник не был признан виновным в суде. Но есть причина, по которой женщины не обращаются в суд. Как точно подметил мой хороший знакомый Алекс Гоу (Alex Gaw), «если человек решается рассказать свою историю публично, то это скорее всего происходит после мучительных сомнений и раздумий — отчасти из-за того, что он прекрасно понимает, с чем ему придется столкнуться после публичного признания. Пока жертвы сексуального насилия не почувствуют себя вправе подавать в суд на насильников, пока полиция не будет готова производить аресты по заявлениям о сексуальном домогательстве, пока судебные органы не начнут с готовностью браться за расследование дел о сексуальном домогательстве, и пока присяжные не станут регулярно признавать таких преступников виновными, в публичном обсуждении проблемы не может быть места репликам “невиновен, пока не доказано обратное”».

Мы знаем, что Стивен Митчелл — маньяк и насильник. Тот факт, что он не был привлечен к уголовной ответственности (в связи с законом об исковой давности или потому, что его жертвы не были готовы обсуждать полученную травму, имеющую столь интимный характер, в обезличивающем зале суда), не отменяет правдивости этого утверждения. Это также не освобождает членов нашего сообщества от обязанности поддерживать безопасную и комфортную атмосферу для всех танцоров, в том числе преподавателей и учеников. И если преподаватель/ученик/танцор говорит «меня изнасиловали», адекватной реакцией будет именно создание безопасной для жертвы атмосферы, а НЕ психологическое давление, снижение значимости пережитого опыта или допрос с пристрастием о том, что было надето на жертве и подавала ли она насильнику неоднозначные сигналы. Если вы хотите больше узнать о том, как именно следует оказывать поддержку жертвам сексуального насилия, почитайте эту статью: https://www.rainn.org/articles/how-respond-survivor

И, ради бога, давайте перестанем делать выводы о порядочности человека исходя из его танцевальных навыков. Да, я понимаю, сложно поверить, что кто-то хорошо вам знакомый, кто-то, кем вы восхищаетесь, чьи выступления вы смотрите на youtube и у кого вы берете уроки, может быть способен на такой поступок. Шок — это естественная реакция на подобные признания, однако очень важно помнить, что человек, подвергшийся изнасилованию, не станет впустую разбрасываться словами. Когда Татьяна (Tatiana Udry) открыто сообщила о сексуальном домогательстве и насилии в нашем танцевальном сообществе, я была невероятно рада тому, что очень многие поделились ее постом и выразили поддержку. И я надеюсь, что когда будет раскрыто имя насильника (или их имена), эта поддержка не ослабеет, независимо от того, насколько авторитетным танцором окажется этот человек.